– Власти? – переспросил президент.
– А как же, – весело ответил Всучинни, – конечно, власти. Твоя должность – это, в первую очередь, власть, а никакая не высокая ответственность перед народом, как это вы сейчас называете. Знаешь, что такое власть? Власть – это возможность и способность навязывать другим свою волю! Понимаешь? Ответственность – это когда ты не прячешься за спины других и честно выполняешь свои обязанности, не боясь признания собственной вины, когда в чём-то действительно виноват, а власть – это способность и возможность заставить людей действовать вопреки их собственной воле.
– Здорово! – восторженно произнёс президент.
– Нравится? То-то же, – усмехнулся Всучинни. – А дальше будет ещё лучше. Нет, что не говори, а мало, мало вас всех в детстве били.
– Нас вообще в детстве не били, – сказал президент. – Запрещено законом. Статья первая уголовного кодекса.
– И плохо, что не били, – сказал Всучинни. – Откуда же взяться отрицательным эмоциям, на основе которых только и могут появиться положительные, как не в детском возрасте, когда ребёнка бьют? Глупый закон. Ты его отменишь.
– Народ будет против, – неуверенно сказал президент.
– Да плевать на народ, – сказал Всучинни, – кто его вообще спрашивать-то будет? Народ! Тем более, что законы менять ты будешь не сам, а с помощью законодательного органа. Куда, кстати, мы тоже устроим выборы. И во все исполнительные органы власти мы также устроим выборы и выбираться у нас будет не только президент, а любой, кто будет нести в себе хоть крупицу власти.
– Что-то я сомневаюсь, что выборы в законодательные и исполнительные органы возможны, – сказал президент. – По закону человек имеет право отказаться от любой работы, которую ему предложит бюро по трудоустройству. Ты же знаешь, что нигде так сложно не обстоят дела с наймом персонала, как в Законодательной Палате. Люди не хотят принимать законы. Им скучно этим заниматься. На эту работу соглашаются только инвалиды, и те, у кого нет никакого интереса к своему собственному развитию.
– А мы дадим людям, находящихся у власти, дополнительные привилегии, – сказал Всучинни.
– Какие, например? – поинтересовался президент.
– Например, безнаказанность, – ответил Всучинни. – Чем выше должность, тем больше безнаказанность. Вот что случится, если сейчас ты, к примеру, – Всучинни огляделся по сторонам, – ну, скажем, убьёшь вот эту старуху?
– Меня посадят на двести лет в тюрьму, – ответил президент.
– А теперь представь, – сказал Всучинни, – что уже через год ты будешь убивать людей сотнями миллионов, ты станешь убивать миллиардами, и тебе за это ничего не будет.
– Убивать сотнями миллионов? – удивился президент. – Убивать миллиардами? Это каким же образом?
– Ты будешь посылать людей на войну с другими планетами, – ответил Всучинни. – Граждане нашей планеты там будут гибнуть миллиардами. Всё очень просто. Но тебе за это ничего не будет. А все, кто стоит у власти, и их родные и близкие, друзья и хорошие знакомые будут освобождены от опасной военной службы.
– Да с какой стати они пойдут воевать с другими планетами? – спросил президент.
– С такой стати, что ты их об этом очень хорошо попросишь, – ответил Всучинни.
– Я? – переспросил президент.
– Ты и те, кто будет вскоре править нашей планетой, – ответил Всучинни. – Они будут защищать твою планету и тебя.
– Разве обязательно гибнуть, чтобы защитить планету? – спросил президент.
– А надо так сделать, чтобы это стало обязательно, – ответил Всучинни, – а ты как думал? Это называется «патриотизм». Тебе знакомы такие понятия, как «Родина» и «Любовь к Родине»?
– Если честно, то я вообще об этом никогда не думал, – признался президент.
– И плохо, что не думал, – сказал Всучинни. – Вот, ступай сейчас домой и думай. А завтра с утра собирай всех министров, собирай всю Законодательную Палату и готовьтесь к выборам.
***
В этот момент мы все очнулись.
– Ну как? – весело спросил экскурсовод. – Понравилось? Дальше будет ещё интересней. Вот сейчас вы чуточку отдохнёте и я вновь отправлю вас в наше прошлое. Уже через год на нашей планете состоялись первые выборы президента. Сразу за этим с успехом прошли выборы в Законодательную Палату. Чуть позже выбирали власть на всех уровнях и во всех уголках нашей планеты.
– Каким образом Дурачелли удалось убедить людей в необходимости выборов? – спросил я.
– Это сделал не Дурачелли, – ответил экскурсовод, – это сделал Всучинни.
– Каким образом? – спросил я.
– Очень просто, – ответил экскурсовод, – закрывайте глаза, мы возвращаемся.
Мы дружно закрыли глаза и снова оказались в далёком-далёком прошлом Сто первой планеты.
7
– Тут такое дело, – неуверенно сказал Дурачелли, – вчера я говорил с одним гражданином нашей планеты и вот он посоветовал мне собрать вас, то есть правительство нашей планеты и сообщить вам о том, что теперь должность президента становится выборной.
– Глупость какая! – возмутилось правительство. – Какой дурак это придумал? Кто это?
– Его зовут Всучинни, – испуганно ответил Дурачелли. – Мне он не показался дураком.
– С чего вдруг, – недоумевало правительство планеты, – Всучинни пришло это в голову?
– Честно говоря, я не совсем понял, – отвечал Дурачелли. – Он что-то говорил о патриотизме, любви к Родине, восторженных эмоциях. Но он был столь убедителен, что… я ему поверил. Он говорил что-то о том, что люди нашей планеты несчастны.
Раздался смех. Сказанное очень сильно рассмешило правительство.
– Эмоционально, друзья мои, эмоционально несчастны, – уточнял Дурачелли. – Впрочем, друзья, если хотите, то я могу сейчас вызвать сюда самого Всучинни и он вам всё объяснит, – предложил президент.
– Зови, – радостно ответило правительство. – Зови своего Всучинни. Послушаем, что он нам скажет. Интересно, удастся ли ему убедить нас в том, что люди на нашей планете несчастны. И что это ещё за патриотизм такой? Что это за любовь такая к Родине?
***
На этом моменте далёкого прошлого мы снова очнулись.
– М-да, господа, – мрачно произнёс экскурсовод, – сейчас, оглядываясь назад, трудно сказать, кто стал причиной случившейся трагедии. Президент ли? Или, может, виновато в большей степени правительство, которое, вместо того чтобы вообще не обратить на это никакого внимания, решило пригласить на своё совещание Всучинни и послушать его. Трудно сказать. Скорее всего здесь вообще нельзя искать правых и виноватых. Наверное, в этом была некая высшая справедливость, заключающаяся в том, что если человек не совершил какую-то глупость, то рано или поздно он обязательно её совершит. Сегодня, когда всё плохое уже позади, можно спокойно об этом рассказывать, но… когда подумаешь, в какие беды и несчастья в результате всего этого была погружена планета, становится страшно. Но, – экскурсовод улыбнулся, – не будем отчаиваться. Всё плохое уже позади. И свидетельство тому памятник, который стоит здесь в назидание потомкам.
– Судя по тому, что памятник всё ещё стоит, – мрачно произнёс я, – уверенности в том, что проблема окончательно решена, у вас нет?
Сказанное мною не на шутку встревожило экскурсовода, но он ничего мне не сказал, а попросил нас закрыть глаза и продолжил свой рассказ.
***
– Всучинни, – кричал Дурачелли в телефонную трубку, – ты не мог бы подъехать сейчас в правление планетой. Я собрал всё правительство, всё им объяснил, но они подняли меня на смех.
– Кто? – заорал Всучинни в ответ. – Что? Подняли на смех? Кого? Тебя?
Дурачелли прикрыл трубку рукой и испуганно посмотрел на членов правительства.
– Ругается, – сообщил Дурачелли, – недоволен.
– Давай его сюда, – потребовало правительство, которому уже всё это стало изрядно надоедать. – Если он чем-то недоволен, пусть скажет нам это в глаза, а не орёт тебе в телефонную трубку.
– Всучинни, такое дело… – начал было говорить президент, но Всучинни его перебил.
– Можешь ничего не говорить, – сказал Всучинни, – я всё слышал. Сейчас… Я приеду… Скажи, чтобы никто никуда не расходился. Понял? Скажи, что каждый, кого я не застану в зале заседания, об этом очень и очень сильно пожалеет.
– Хорошо-хорошо, Всучинни, – сказал Дурачелли, – я всё скажу, как ты хочешь. Только очень тебя прошу, не волнуйся ты так.
Президент положил трубку и после небольшой паузы сказал, чтобы никто не расходился, иначе Всучинни заставит об этом пожалеть. Услышав это, правительство полным составом разразилось дружным и искренним хохотом. Смеялись долго, слёзы текли по лицам министров, давненько их ничто так не забавляло, как только что услышанное от Дурачелли. Правительство смеялось минут десять. Оно бы смеялось и дольше, но дверь зала заседаний широко распахнулась и в зал уверенной походкой вошёл Всучинни. Своим появлением Всучинни на некоторое время прервал всеобщее веселье, но только на некоторое время и на очень небольшое. Приглядевшись повнимательнее к Всучинни, члены правительства снова разразились дружным смехом и сделали это как-то уж слишком одновременно, как по команде.
